В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница

Он долго молчит, так что я решаю, что он и не собирается никак комментировать новость.

– Ты уверена? – наконец уточняет он.

– Солнце, если бы я не была уверена, я бы не стала тебе говорить. Сегодня утром делала тест, он показал недельную давность.

– Тогда ещё можно долететь до Гарнета, – облегчённо говорит он.

– Зачем? – не понимаю я. Рожать ещё рано, мягко говоря…

– Ну, ты, как мне показалось, целителю не сильно доверяешь.

А, так он хочет, чтобы меня кто-то наблюдал?

– Я зато себе доверяю, – говорю. – А к тому времени, как рожать надо будет, я Ориву доучу. Не сидеть же нам на Гарнете девять месяцев, в В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница самом деле.

Азамат внезапно с видом чрезвычайной заинтересованности поворачивается на бок и нависает надо мной.

– Так ты собираешься рожать?! – спрашивает он шёпотом.

Я хлопаю глазами.

– А что, есть какие-то неблагоприятные для этого обстоятельства? Чего ждать-то, если уж залетела?

Он рухает обратно с таким счастливым видом, что уже граничит с безумным, сплетает пальцы и принимается тараторить нечто в стихах, что я определяю как гуйхалах за моё здоровье.

– Лизонька, – выдыхает он наконец, – если бы у меня только были слова! Я знаю столько слов, столько томов прочёл на двух языках, а сказать о своём счастье ничего не могу… – он В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница снова поворачивается (уже все одеяла узлом завязал) и утыкается лбом мне в висок. – Может, если я как следует подумаю, ты услышишь? Ты ведь всегда чувствуешь меня.

Я снова не могу сдержать хихиканье, хотя оно происходит скорее от умиления, чем от юмора. Ладно, по крайней мере, он не упал с печки, не попытался мне заплатить и не выдумал себе повода для расстройства. Правда, на время родов я его, пожалуй, привяжу к кровати под наблюдением пяти-шести телохранителей, а то что-то стрёмно немного… А ещё меня волнует, что ему станет советовать проклятый духовник…

– Слушай, Азамат, – говорю, не поворачивая головы.

– М-м В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница?

– Не говори пока Алтонгирелу.

Он опять приподнимается на локте. Вот же активность напала на ночь глядя.

– Как же? Он ведь наш духовник, он должен знать… Да и всё равно поймёт.

– Давай проясним этот вопрос. Он твой духовник, а не мой. Вот станет пузо заметно, тогда скажем. А пока я ещё жить хочу. Кстати, учти, что у меня в ближайшее время сильно испортится характер. Сегодня утром ты уже видел, в чём это выражается. Так что ради Алтонгирелова собственного блага, пожалуйста, не говори ему пока.



Азамат тяжело вздыхает, но соглашается.

– Ладно, понял… Но вообще, если уж он тебя так раздражает, тебе В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница надо другого духовника себе выбрать, чтобы с ним советоваться, а то не дело это.

– Ну, вот познакомлюсь с кем-нибудь вменяемым… – вяло соглашаюсь я. Главное, мы пришли к компромиссу.

– Что вы там всё шушукаетесь? – доносится снизу голос матушки. – Легли спать, так спите уже.

– Так точно, командир! – говорим мы, неожиданно, хором, хохочем и блаженно отрубаемся.

Утро у нас весьма позднее – заснули-то часам к шести, не раньше. Впрочем, у меня оно, конечно, гораздо позднее, чем у остальных домочадцев. Сквозь неглубокий сон ближе к пробуждению я слышу стук топора, льющуюся воду, ещё какой-то скрип и возню. Очевидно, Азамат помогает В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница по хозяйству. Идентифицировав звуки как безопасные, я удовлетворённо поворачиваюсь на бок, стекаю в нагретую Азаматом ямку в матрасе и уплываю в сон ещё часа на четыре.

Сползаю с печки я только на запах обеда, поскольку желудок принимается категорически требовать наполнения. Я долго ищу тапочки вокруг печки, всё это время через полуоткрытую дверь наблюдая общественную жизнь на кухне. Азамат с энтузиазмом жарит расстегаи с какой-то некрупной рыбкой, матушка смешивает пряно пахнущий соус.

– Так и сказала? – поражённо говорит матушка. Видимо, Азамат опять ей что-то про меня рассказывает.

– Ага, – довольно кивает он.

– Ну это уж… прямо неприлично.

– Я В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница так понял, у них об этом совершенно прилично говорить. Правда, они выражаются по-другому, но вообще это вроде бы считается чем-то хорошим.

– Чего уж тут хорошего, мучение одно, – ворчит матушка. О чём это они, господи?

– Ты зна-аешь, – задумчиво тянет Азамат, – конечно, если только один человек души лишается, то ему очень плохо. Но когда оба… это как-то… в общем, это здорово. И спокойно так – я, например, точно знаю, что Лиза меня не подведёт и не будет мне нарочно пакостить. Вот подумай, много людей могут похвастаться такой уверенностью в супруге? Или, вот, скажем, она всегда рада моему приходу В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница. Ты не представляешь себе, какое это счастье.

Ах ты боже мой, романтическая любовь в восприятии муданжцев. Можно прямо записывать и вставлять в краеведческую хрестоматию.

– Представляю, – улыбается матушка. – Ты в детстве тоже всегда мне радовался.

На этом я решаю вторгнуться в семейную идиллию, а то ещё накапают мне в еду.

– У нас говорят, что человек может быть счастлив, только если сохранил в себе частицу детства, – приторным голоском объявляю я вместо доброго утра. – Чем нас сегодня кормят?

Азамат нагибается и целует меня в макушку, отведя подальше руки, измазанные в тесте.

– Здравствуй, солнышко. Ты опять с утра путаешь слова.

– Ничего я не путаю, – говорю. – Нас В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница же теперь двое!

Матушка оказывается весьма сообразительной, правда в результате она роняет ложку.

– Ты тяжёлая, что ли? – спрашивает она с оторопелым видом. Я поднимаю ложку.

– Ага. А что, Азамат вам не сказал?

Азамат, помявшись, объясняется:

– Я подумал, раз уж ты духовнику говорить не хочешь, то прочим и подавно не стоит… Беременные женщины обычно очень суеверны.

– Как у тебя вообще я и суеверность в одной фразе совместились? – вздыхаю я. – Ты хоть раз за мной что-то такое замечал?

Он виновато мотает головой.

– А вот и зря, – встревает матушка. – У вас, на Земле, может, люди хорошие, а у В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница нас завистливые шибко, особенно женщины. Попортят тебе ребёнка, не приведи боги. В силу знающих можно и не верить, но тут и попроще способы есть. Так что лучше уж до лишних ушей не допускать.

– Это другой разговор, – соглашаюсь я. В пакостность местных баб мне поверить - раз плюнуть. – Но вам-то можно доверять, имигчи-хон!

Она вся расцветает от обращения. Вообще, она сегодня гораздо лучше выглядит. И надела что-то нарядное: цветные юбки в три слоя, белую рубашку с широкими рукавами. Правда на время готовки эти рукава она подтянула за ленточки, продетые по кайме, и завязала на загривке. А сверху нацепила весёленький пластиковый фартучек В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница, разрисованный гиппеаструмами.

– Так что же, – возобновляет она разговор, когда я подаю ей вымытую ложку, – ты действительно собралась рожать?

– А чего вы оба так удивляетесь? – никак не возьму в толк я. – То есть, я, конечно, плохо понимаю, как вы при ваших порядках вообще размножаетесь…

Азамат хихикает, а матушка серьёзно объясняет:

– Ну как же, ты ведь красивая. А красивые женщины до последнего с этим тянут, чтобы фигуру не портить. Да и вообще, охота тебе с младенцем возиться, когда ты в самом цвету? Мне страшно подумать, сколько Азамат выложил за это дело.

– Нисколько, – отрезаю я прежде чем Азамат успевает на меня цыкнуть В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница. – Он и не знал, я ему только вчера сказала.

Матушка повторно роняет ложку, но ловит её в полёте.

– Ну вы, земляне… – бормочет она, качая головой. – Это ж вы, значит, и моцог не проводили? И Старейшин не одаривали? Да что же это будет-то?

– Будет, как на Земле, – пожимаю плечами. – У вас свои обряды, у нас свои. Буду пить "снадобья" и одаривать "великих целителей".

А что ещё я могу ответить на такой укор?

– А-а, – успокаивается матушка. – Ну, это тебе виднее, – она задумывается ненадолго, потом развивает свою мысль: – Рожать надо по своим правилам, а не по мужниным.

На том и В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница договариваемся. Азамат слушает наш разговор, благоразумно помалкивая, чтобы не нарушить мою эквилибристику.

А расстегаи с устричным соусом – это вещь, и муж у меня самый лучший. Вообще, мужчина у плиты, да ещё в фартучке – это ужасно эротично. Во всяком случае, мне никакого другого афродизиака не надо.

После еды мы некоторое время расслабленно перевариваем. Азамат стаскивает с головы какой-то хайратник – оказывается, мать с утра подарила. Красивый такой, красно-синий, очень ему идёт. Вот только муж у меня со вчера непричёсанный. За всеми вчерашними открытиями он даже не расплёл косу, и теперь она напоминает водоросль – грозу купальщика. Я В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница лениво встаю, откапываю в сумке свою щётку, потому что где Азаматова, я не знаю, а спрашивать лень, и принимаюсь приводить его в порядок.

– Ишь ты, – усмехается матушка, которая наблюдает за моими движениями, подперев щёки кулаками, – нежности какие. Ты его, как кошка котёнка, вылизываешь.

– Ещё бы, – говорю, – за таким богатством уход нужен. Красотища ведь неимоверная.

Это слово я на днях выучила от Унгуца и очень им горжусь.

Азамат смущается, а матушка как будто чем-то недовольна.

– Да уж, – протягивает она, – красиво-то красиво, да грустно.

– Почему? – удивляюсь я.

– Из-за отца, – неохотно бросает Азамат.

Я озадаченно моргаю.

– Какая связь между твоими волосами В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница и этим нехорошим человеком?

Азамат поднимает на меня взгляд исподлобья.

– Ах да, тебе ещё не говорили, наверное… Длинные волосы носит старший мужчина в семье.

Ну, хоть теперь понятно примерно, почему Азамат своих волос стесняется. Но, ой, мамочки, так это что же, если вдруг папаша проявит остатки совести, и они помирятся, он пострижётся?! Да я этого старого козла голыми руками порву!!!

– Ай, – удивлённо говорит Азамат. – Ты чего дёргаешь?

– Прости, задумалась. А насчёт волос ты взгляни на это под таким углом: если бы они у тебя были короткими, я бы вряд ли вышла за тебя замуж.

Азамат запрокидывает голову В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница, чтобы недоумённо воззриться на меня.

– Теперь ты поясни, пожалуйста, какая связь?

– Ну, помнишь, когда я по милости твоего духовника обкушалась грибочков? И к тебе спать пришла?

– Ну.

– Ну вот, я как тогда на твои волосы налюбовалась под кайфом, так и… понеслось. В смысле, мне кажется, э-э, как бы это сказать по-муданжски? В общем, что моя душа именно тогда поменяла место жительства. И после этого я стала про себя тебя на "ты" называть, в моём-то языке есть разница.

– С ума сойти, – бормочет Азамат.

А я вдруг понимаю, что и тут Алтонгирел, зараза, угадал. Он же хотел мне глаза В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница открыть на Азамата. И открыл ведь! Не дай бог узнает…

Матушка только головой качает, ворча что-то о противоестественных землянах, которые ходят друг к другу ночевать и выбирают супругов по волосам. Азамат снова откидывает голову, позволяя мне продолжить груминг, а потом говорит:

– А я потерял душу с самого начала, когда ты, едва поднявшись с пола и без оружия, так уверенно заявила, что не пойдёшь куда велено, и тут же придумала, почему мы должны тебе это позволить. Я так растерялся, что близко к тебе не подходил потом, боялся потерять самообладание.

Коса заплетена и мы начинаем прощаться. Пора возвращаться, а то потемну В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница летать всё-таки небольшое удовольствие даже с инфракрасным экраном. Мы клятвенно заверяем матушку, что будем навещать и подвозить всякие южные вкусности. Она в свою очередь обещает держать телефон заряженным и подключённым к выносной антенне, которую мы ей оставили.

– А вы не хотите поближе перебраться? – спрашиваю. – Подыскали бы местечко поприятнее, построили бы там дом с удобствами…

– Нет, – легко отказывается она. – У меня тут подруги есть, рыбка ловится круглый год, а больше мне ничего и не надо особенно. Вот, на счастливого ребёнка посмотреть только.

Мы по очереди обнимаем её на прощанье и улетаем из-под заснеженной горы вверх, в В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница синеву, а потом прочь, на юг, над гигантскими деревьями, плоскими горами и широкими равнинными реками.

Когда мы подлетаем к Ахмадхоту, уже довольно темно, хотя мне кажется, что три дня назад в это же время было гораздо темнее. Весна всё-таки. Ахмадхот, подсвеченный яркими окнами, напоминает паутинку в росе. Зависнув для посадки над садом, мы видим все окрестные дома. Вон заросшее хозяйство Ирнчина, вон мой клуб, вон дом Старейшин и толпа у него… Мы мягко опускаемся в траву.

У дверей нас поджидает – кто бы другой, а? – Алтонгирел, будь он неладен. А я так надеялась сегодня без него обойтись.

– Ну как лошади В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница? – ядовитенько спрашивает он, как будто точно знает, что никаких лошадей мы не видели, а всё это было предлогом для чего-то ещё.

– Отличные лошади, – радостно заявляет Азамат. – Я себе взял серебряного. Как говорит Лиза, красотища неимоверная.

Мы входим в дом, раздеваемся, и Азамат сразу разводит огонь в печке. Вообще этот их саман хорошо держит температуру, тут градусов пятнадцать, но Азамат всё никак не может привыкнуть к мысли, что я могу существовать при низких температурах.

– А ещё, – продолжает муж радостно, – мы навестили мою мать. А я и не знал, что она от отца ушла, – он поднимает взгляд от топки на Алтонгирела и В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница поводит бровью.

Алтонгирел, по-моему, и сам этого не знал, но ему западло признаваться.

– Я думаю, тебе было полезно узнать это от неё самой, – спокойно говорит он, глядя в сторону. Мне остаётся только головой качать. Алтонгирел решительно меняет тему. – Как драгоценной госпоже понравились пейзажи?

– Я была просто очарована, – в тон ему отвечаю я. Азамат вдруг как будто что-то вспоминает и взбегает по лестнице на второй этаж, а возвращается со своим запылённым буком. Аккуратно протирает его тряпочкой на кухне, потом усаживается на диван и раскладывает бук на коленях.

– Иди-ка сюда, Лиза. Будем дом проектировать.

Я присаживаюсь В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница рядом, по пути отмечая, как на секунду офигевает Алтонгирел.

– Начнём с размера, – предлагает Азамат, разминая пальцы. – Ты какой хочешь?

– А какой престижнее?

– Ну, большой, конечно.

– Давай большой, – легко решаю я.

– Хорошо, – Азамат начинает вбивать параметры нового проекта. – Три этажа?

– Ага, – киваю. – И лифт. И балконы на все стороны. И, если можно, отопление такое, чтобы рычажок повернул – и тепло.

– Да легко, – улыбается Азамат, стуча по клавишам.

Минут через пятнадцать домик свёрстан, а Алтонгирел чувствует себя обделённым нашим вниманием.

– Что ты с ней сделал? – спрашивает он у Азамата.

– Это не я, это мать. Никогда бы не подумал, что они так В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница споются.

– Почему? – удивляюсь. – Она очень разумная женщина в отличие от этих дур из клуба.

– Обычно женщины настолько разного возраста не понимают друг друга, – объясняет он. Я никак не реагирую, и он обращается к духовнику. – А у вас тут что новенького?

– Да вот, Старейшина Унгуц ногу сломал.

– А что ж ты молчишь-то, зараза?! – взвиваюсь я. – Где он?

– Да в доме Старейшин. Его-то дом рухнул вчера ночью.

– Что?! – подскакивает Азамат. – Как рухнул?!

– Да так, – пожимает плечами духовник. – У него дом ведь древний совсем был. А старику ремонтировать тяжело. Вчера тут дождь был, вот крыша и просела. Удивительно, как зиму продержалась В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница.

Я стремительно одеваюсь и подхватываю из прихожей чемодан-аптечку и запрыгиваю в машину.

Старейшина сломал не просто ногу, а чёртову шейку проклятого бедра, язви её в душу. Лежит он в подсобной комнате, делает вид, что всё в порядке. Парниша-духовник отчитывается, что дважды приносил еду.

– Что ж вы так неаккуратно, – причитаю я, наводя сканер на повреждённую кость. Перелом наружный, надо штифт ставить, а потом нашему деду лежать и лежать, а тут и матрац нужен особый, и уход… – На три дня нельзя уехать! Больно?

– Ну так… – неопределённо отвечает он. Ещё ведь хорохориться будет! Ну н-на тебе обезболивающего.

– А где целитель? – спрашиваю В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница у подошедшего духовника.

– Занят.

– Что значит занят, если тут у человека травма?!

– Не кричи, Лиза, – просит Унгуц. – Ему звонили, он там жену чью-то лечит от заразной хвори. А у меня незаразное, я и подождать могу.

Ну да, давайте погеройствуем. И ведь главное, больницы-то нет. Есть дом целителя с комнатой для больных. И всё. Ну ладно же…

Я решительными ломающими жестами раскладываю носилки и выхожу на крыльцо, у которого тусуется толпа любопытных.

– Мне нужна пара красивых мужиков, – объявляю. Нужны-то мне, конечно, сильные, но сильные они тут все, а вот на красивых обязательно откликнутся. И правда, ко В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница мне уже бегут пятеро. Выбираю двоих, что покрупнее, и с их помощью транспортирую дедулю в машину и располагаю поудобней. Дома уже Азамат с Алтонгирелом вносят его на верхний этаж во вторую спальню.

– Хоть бы мужа спросила, не возражает ли, – ворчит Алтонгирел.

– Что-то мне подсказывает, что не возражает.

Я вызваниваю Ориву, чтобы ассистировала и в двух словах рассказываю Унгуцу, что я собираюсь с ним сделать и зачем.

– Хорошо, – покорно соглашается он. – Вот только дочка дочки моей… У неё же теперь крыши над головой нету. Азамат, уж ты придумай что-нибудь…

Мы переглядываемся.

– Тащи её тоже сюда, – говорю В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница. – Потом разберёмся.

Он согласно кивает и растворяется в воздухе.

Глава 7

Мы с Оривой наконец-то покидаем импровизированную операционную, оставив пациента спать, пока обезболивающее работает. Внизу на кухне Азамат разделывает какую-то гигантскую птицу, а Алтонгирел, нависнув над столом, вещает что-то о нравственности и приличиях, как обычно. С другой стороны стола сидит маленькая девочка, такая маленькая, что я вижу только её макушку с хитрой причёской. Я устало падаю в кресло и без особого энтузиазма прислушиваюсь, что там опять не нравится зануде-духовнику.

– Азамат, но ты же не можешь допустить, чтобы в твоём доме жил посторонний мужчина! – возмущается Алтонгирел.

– Не В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница посторонний мужчина, а Старейшина Унгуц. Он был моим наставником, если помнишь, – невозмутимо и, видимо, не в первый раз отвечает Азамат, вытягивая из тушки потроха. – А, Лиза, ну как он там?

– Спит, как младенец. Ему теперь неделю надо полежать, потом можно будет ходить по дому. Через месяц будет, как новенький.

Алтонгирел шёпотом уточняет у Азамата, сколько точно составляет неделя – никак не выучит, семь или восемь дней. Потом смотрит на меня как-то боязливо.

– Так где, по-твоему, Старейшина будет лежать эту неделю?

– А какие есть варианты? – спрашиваю на всякий случай, хотя уже примерно представляю ответ. Вообще, надо бы Азамату помочь, а В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница то этот духовник из него уже все соки выпил, пока мы оперировали. Но меня хватает только на то, чтобы, не вставая, достать из холодильника корзинку подмёрзших фруктов и вгрызться в первое попавшееся эбеновое.

– В Доме Старейшин или на постоялом дворе, – пожимает плечами Алтонгирел, предостерегающе косясь на Азамата.

– Ага, – говорю, – а ухаживать за ним там шакал будет, что ли? Нетушки, пусть тут остаётся.

– Что?! – рявкает Алтоша, да так звонко, что девочка за столом пригибается. – И ты туда же?! Нет, я понимаю, у Азамата на радостях крыша поехала, но ты-то должна соображать! Вот так взять и разрешить кому-то жить В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница в своём доме!

Я озадаченно смотрю на Азамата.

– А в чём проблема?

– Да ни в чём, в общем-то, – улыбается он. – Я так и думал, что ты будешь не против, если Старейшина у нас поживёт, пока ему новый дом не построят.

Меня немедленно переполняет вопросами.

– А кто будет строить? И почему Алтонгирел считает, что я должна быть против? И на каких таких радостях у тебя могла поехать крыша, дорогой? – последний момент меня особенно занимает. Уж не проговорился ли?

– На радостях, что ты наконец согласилась насчёт дома, – подмигивает мне Азамат. – Строить будут все, кто может, потому что помочь Старейшине В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница – благое дело, вроде моцога. А что касается его проживания у нас…

– Это ни в какие рамки не лезет! – встревает Алтоша. – Ты понимаешь, что люди подумают?

– Нет, – честно говорю я. Азамат только отмахивается.

– А то они сейчас обо мне хорошо думают. Ну решат, что Лизе Старейшина приглянулся. Это гораздо лучше, чем если они опять начнут на Тирбиша грешить. Старейшине, по крайней мере, в глаза никто не будет гадостей говорить.

Я давлюсь хурмой.

– Ты что, хочешь сказать, кто-то подозревает, что я изменяю тебе с Тирбишем?

– Ага, примерно полгорода, – снова усмехается Азамат. – Да ты не переживай так, людям ведь только дай В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница повод почесать языки. А ты – такой хороший повод, всем же любопытно, что ты за зверёк такой. Да и трудно поверить, что ты со мной связалась без какой-нибудь корыстной цели. Так что про тебя всё время будут болтать. Ну, может, лет через десять привыкнут. А Тирбишу только на пользу, что его подозревают. Обзываются, конечно, но больше от зависти. Никто ведь не станет тебя порицать за измену.

Ага, то есть, я в очередной раз на полном ходу влетела в непреложную муданжскую истину, что чем человек красивее, тем он может быть безнравственнее. Ладно, хорошо хоть Азамат не расстраивается из-за этого. Хотя надо В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница будет потом наедине с ним ещё раз всё проговорить, чтобы точно никаких обид не было.

– Так что, теперь они будут думать, что я тебе со Старейшиной изменяю?

– Вряд ли у кого-нибудь хватит смелости это так сформулировать, – протягивает Азамат, сдерживая смех, – но что-то в этом духе, да.

Меня слегка размазывает такими новостями, я сижу над корзинкой, бессмысленно перебирая фрукты.

– Интересно, – говорит вдруг Орива. – А как целитель с этим справляется? У него ведь всё время больные дома живут.

– Целитель – одинокий старик, – скрежещущим голосом поясняет Алтонгирел. – А Лиза – молодка. А ты вообще девка, а туда же. Ваше женское дело – шить, детей В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница рожать, да в обществе мужа украшать. А вы тут устраиваете бунт в муравейнике…

Твердолобая жизненная позиция Алтонгирела способна вывести меня из любого ступора и шока.

– А вот это уже дискриминация! – радостно объявляю я, подхватываясь с кресла. – А я всё ещё гражданка Земли, так что смотри у меня, ещё под суд попадёшь с такими разговорчиками. Азамат, ножик мне подкинь, пожалуйста.

Алтоша отшатывается, а когда понимает, что нож мне был нужен сливы резать, заливается краской. Орива хохочет. Из-под стола слышится робкое хихиканье старейшинской внучки, про которую все благополучно забыли.

– А её ты тоже здесь оставишь? – тычет пальцем духовник, являя В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница собой образ праведного гнева.

– А что, думаешь, кто-то заподозрит Азамата в таком извращении?

Тут уже краснеют все, кроме меня и девочки, которая вряд ли что-то поняла.

– Ну и здорова же ты охальничать, – вздыхает Алтонгирел. Ну, я думаю, что он сказал примерно это. Азамат только качает головой, а когда я подхожу помочь по хозяйству, тихо говорит:

– Так шутить женщина может только среди других женщин, а мужчина среди других мужчин. Я понимаю, что тебе трудно привыкнуть, но это важное правило вежливости.

– Ну конечно, – кривлюсь я. – Ребёнка на улицу выставить можно, а по делу высказаться при мужиках нельзя В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница. Можно подумать, если я в клубе что-то такое ляпну, они оценят.

Алтонгирел внезапно хватается за голову.

– Ой, Лиза, а что скажут твои соседки! Это ж бабы, они язык за зубами держать не будут! Тем более, ты там вроде как своя… Вот позорище, они ведь и про Старейшину не постесняются небылиц наплести…

В кои-то веки опасения Алтонгирела оказываются мне созвучны. Как представлю, что я услышу завтра вечером в клубе… ох.

– Ладно, с этим мы завтра будем разбираться. А пока надо организовать ночлег. Азамат, у тебя, кажется, в чулане ширмы были? Давай отгородим один диван в гостиной и там В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница девочку устроим. Там как, из руин дома можно какие-то вещи извлечь или совсем труба?

– Можно, только всё грязное, естественно, – отвечает Алтонгирел. – Завтра будут разбирать завал, что смогут – извлекут.

Азамат уходит расставлять и протирать от пыли старенькие ширмы, я набиваю птицу сливами, обкладываю чомой и отправляю в духовку. Сливы эти замечательные, их можно как уксус использовать, чтобы замачивать жёсткое мясо. Это меня Тирбиш научил. И при этом они почти не кислые на вкус! В общем, я их теперь закупаю ящиками и кладу во всё подряд. Азамат вроде не жалуется.

Орива тем временем подсаживается к нашей маленькой гостье и затевает беседу. Я В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница с ужасом понимаю, что не разбираю ничего, что говорит девочка. Я ведь с муданжскими детьми ещё не общалась, а они, заразы, так противоестественно лепечут… Однако надо всё-таки и мне с ней познакомиться, раз уж она тут жить будет теперь.

Подхожу и присаживаюсь на корточки перед стулом.

– Привет, – говорю. – Меня зовут Лиза.

Девочка тёмненькая, большеголовая, с круглым лицом и узкими чёрными глазами; она немного похожа на Унгуца.

В ответ на моё приветствие она что-то тараторит, надо думать, своё имя, но я ничегошеньки не разбираю.

– Ты извини, – говорю, – но я пока плоховато понимаю по-муданжски. Ты хочешь сходить к Старейшине В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница Унгуцу?

Она решительно мотает головой, потом решительно произносит что-то вроде "спит, так пусть спит". Только сейчас я замечаю, что её неплохо бы помыть – яркое шерстяное платье и рейтузы по низу все перемазаны дорожной грязью, а на руки она явно опиралась, когда вставала.

– Давай-ка пойдём тебя искупаем, – предлагаю я приказным тоном. – А там как раз ужин сготовится.

Девочка, кажется, не против. Я предоставляю Ориве довести её до ванной, а сама тем временем добываю полотенца и свою футболку, что поменьше. Есть у меня соблазн выдать ей ту самую, с марихуаной, но она и мне велика была В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница, а эта козявка сквозь вырез вся проскочит.

В ванной мы возимся ужасно долго, потому что все бутылочки невероятно интересные, а что в них, а зачем бывают разные мочалки, а как вода попадает в кран, а, ой, ПЕНА!!!

Когда я, вся мокрая и упревшая, выхожу из ванны в клубах пара, оказывается, что футболка была не нужна: приехал Тирбиш и привёз детскую одежду, одолженную у его самой младшей сестры. Всего у него сестёр и братьев девять, и сейчас мать на сносях. Трудолюбивый у Тирбиша отец, ничего не скажешь.

Девочка, оказывается, его хорошо знает и, как только мы садимся за стол, залезает к В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница нему на колени. Тирбиш с ней воркует, как с родной, хотя у него это, наверное, в привычку вошло. Я уже почти сплю, день был какой-то уж очень длинный. Сквозь слипающиеся веки наблюдаю за дрессировкой мелкой и думаю, что знаю, кто будет нянькой у нашего с Азаматом чада. И правда, чего далеко ходить…

– Лиза! – возмущённый голос Алтонгирела вырывает меня из сладких раздумий. – Зачем ты напихала в гуся слив?! Они же сладкие!

– Не хочешь, не ешь, я что ли тебя заставляю? – усмехаюсь я и, видимо, засыпаю прямо на столе.

Утро у меня на следующий день бурное. Азамат подорвался ни свет ни заря В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница куда-то организовывать строительные работы. К счастью, гигантского гуся вчера даже с участием Тирбиша не всего съели, а то бы пришлось до завтрака на рынок топать, в доме-то шаром покати.

Я, впрочем, тоже просыпаюсь рано, от грохота внизу. Едва не скатившись со ступенек обнаруживаю, что это старейшинская внучка уронила ширму, вероятно, пытаясь её отодвинуть. При виде меня она неожиданно прячется за диван.

– Ты не ушиблась? – спрашиваю.

– Уши-и-иблась, – слышится в ответ испуганное блеяние. Как выясняется, она ободрала локоть. Я обрабатываю ссадину так, что от неё моментально не остаётся и следа, что невероятно радует ребёнка. Хоть В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница прятаться перестаёт. И чего это она вообще? Забыла за ночь, где находится, что ли?

Умыв её, усадив за стол и снабдив тарелкой с мелко накрошенной едой, я иду проверить, как там Старейшина. Дедусь валяется, заложив руки за голову и с блаженством на лице смотрит в окно, где на карнизе тусуются очаровательные сине-оранжевые птички.

– Весна, – радостно сообщает мне Унгуц вместо здрасьте. – Жукоеды прилетели. Скоро рыба под мостом пойдёт… Эх, как думаешь, Лиза, смогу я ещё этим летом с крыши дома рыбу ловить?

У обезболивающего, конечно, разные побочные эффекты бывают, но за этим конкретным помутнений рассудка вроде не числится. Может В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница, я что-то не так поняла?

– С крыши? – тупо переспрашиваю.

– Ну да, у меня дом-то на самом берегу, так что как раз на крыше сидишь, как на мостках… ох… – его лицо резко мрачнеет. – Дом-то… А где моя девочка? Азамат её нашёл?

– Да, – вздыхаю облегчённо. Кажется, с дедом всё в порядке. – На кухне внизу сидит, завтракает. Вы как себя чувствуете? Есть хотите?

– Так она тут ночевала, что ли? – удивляется он.

– Ну да, а куда ж её девать?

Старейшина пару секунд моргает, потом откидывает голову, что-то бормоча под нос.

– Чего? – переспрашиваю я. Ну пожалуйста, хоть этот пусть В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница не говорит, что это неприлично!

– Я говорю, удивительно, как Алтонгирел разглядел, что вы с Азаматом думаете одинаково. Что он чужого ребёнка в свой дом пустит не задумываясь, я не сомневался. Но что ты… Это прямо удивительное совпадение, чтобы муж и жена оба были такими добрыми людьми.

– А чего тут особо доброго? Не последнюю краюшку отдаём, место-то есть.

Он задумчиво кивает, видимо, оставшись при своём мнении.

После завтрака и осмотра пациента (я же теперь, как большая, старательно заношу всех, кого лечу, в базу, создаю им там медкарту, пишу дневники… раньше в больнице меня вся эта волокита ужасно раздражала, а здесь даже как В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница-то успокаивает, как будто я не единственный компетентный врач на планете) я оставляю младшую на попечении старшего и наоборот, а сама-таки топаю на рынок. С тачкой. А что делать? На машине туда бессмысленно, это ж один квартал всего, а в сам рынок не заедешь. Да и у нас к двери не подъедешь, только к задней, но она на зиму заколочена, потому что зачем зимой открытая терраса. А в руках нести тоже не хочется. Азамат-то носит, ну так он и меня не заметив поднимает. Кстати, интересно, на лошади ведь необязательно самой сидеть, там же как-то можно В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница навьючить багаж… Может, когда мне моего мерина пригонят, можно будет его как тачку использовать?

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


documentadywfph.html
documentadywmzp.html
documentadywujx.html
documentadyxbuf.html
documentadyxjen.html
Документ В начале было двое богов, – как ни удивительно, мужчина и женщина. Удивительно то, что про мужчину так мало известно. Вот про женщину все вам расскажут с большим удовольствием: её звали Укун-Танив, 6 страница